Радермахера

В некоем царстве, в нашем государстве жил-торговал цветочный магазин.
Так себе магазин, советского пошиба, с кислолицыми продавщицами и подвядшими гвоздиками.
Времена менялись и в магазин стали прибывать цветы невиданные, заграничные.
Магазин похорошел и гвоздики совсем увяли – теперь на них никто уж не смотрел.
Подоконники, полы, стеллажи, все было заставлено восхитительными дорогими цветами в горшках и кадках.
Две продавщицы – Колерия постарше посолиднее, и Аида помладше, с куцым хвостиком, ухитрялись скучать, даже при бойкой торговле.
Работа такая у продавца – беспокойная и одновременно скучная.
Пришла в понедельник новая партия цветов.
Как тебя зовут? - спросило невиданное полосатое растение со стрелой вверх у бутонистой пампушисто усаженной в горшочек красавицы.
-Гардения – ответила гордо красавица. – А Вас как?
-Вриезия – еще более надменный последовал ответ. – А кто это там слева?
-Это Бонсай, не смотрите, что он некрасивый, но он страшно дорогой.
-Простите, а почему это и Вы стоите так много?- спросил Бонсай у Мирта.
-Как ?!- изумился Мирт, - Вы не знаете, что я символизирую процветание и на меня всегда уходит много времени и сил. – Конечно, я дорог, это вполне закономерно, мой дорогой сосед.
-Я – самый лучший подарок, ужимчиво шептала Кактусу Бромелия, - я слышала это в теплице, где у меня было множество слуг – один все время следил, чтобы мне было не холодно, но приятно, другой все время подливал что-то в мои корни…
-Конечно, - съехидничал натужный седовласый Кактус, - мнение слуг можно считать истиной в последней инстанции…Я цвету раз во много лет и вся семья соберется смотреть на меня, а к вечеру цветок увянет. Я уникален!

Как Вы уже поняли, дорогие читатели, скромностью чужестранные цветы не отличались.
Ну да и зачем им она, эта самая скромность?

Колерия вынула последний прибывший сегодня цветок.
-Что это? – спросила ее Аида, чтобы занести что-то в толстую бухгалтерскую книгу.
-Радермахера..
-А по-моему, это петрушка или сельдерюшка, а не комнатное растение, - кисло заметила Колерия и даже лист оборвала и стала нюхать, растирая пальцами.
-Ну что, пахнет?
-Не пахнет. Сельдерюшка без запаха. Еще хуже. Поставь ее за Фикус Кенки, пусть не занимает видного места.
Радермахеру записали в книгу и засунули в темный угол за разросшийся фикус.

Цветы понимали язык людей, а люди…
Тоже могли бы научиться языку цветов, если бы постарались.
Но никто не старался.

Радермахера сразу поняла свое ничтожество и никогда не заговаривала первой с новоприбывшими прекрасными цветами.
Когда ее спрашивали, она волновалась и отвечала невнятно, отчего ее даже перестали жалеть наименее надменные из цветущей аристократии.
Днем, когда в магазине ходили, рассматривая растения, покупатели, радермахера чувствовала себя спокойно – никому ведь не придет в голову купить нецветущую петрушку-сельдерюшку(даже без запаха) в подарок любимой или на юбилей.
Такая жизнь была привычной, у нее были даже свои радости. Она точно знала час, когда в ее темный угол попадало немного солнца, Радермахера ждала его с нетерпением и выпускала с его появлением чудесные листочки.
Час удлинялся – пришла весна.
Пришел праздник, когда магазин подвергся штурму – в подарок любимым покупали все. Купили даже не в меру разросшийся Фикус Фенки. Радермахеру никто не заметил.
Она стояла, уже никем не огороженная от взглядов, и ей было стыдно.
Рядом с ней поставили нового соседа.
«Фикус Бендж Вианди» - прочла Радермахера на ценнике своего нового соседа.
Какой красивый - восхищенно вздохнула она.
-Да, - ответил ей Бендж Вианди. Я знаю. Я просто чудо селекции.
И Вы тоже прекрасны. Вы похожи на молоденький клен.
-О…- наша Радермахера не смогла ничего другого вымолвить.

На следующий день две девушки остановились подле Фикуса и Радермахеры и начали восхищаться – какой разрез листьев, какой чудесный глубокий зеленый, очень жизнерадостный цветок.. Я возьму его.
И тут случилось нечто непредвиденное.
Девушка протянула руки и осторожно взяла… Радермахеру!
-Нет, - впервые в жизни в полный голос закричала она, - вы ошибаетесь. Ведь не могли же вы все это говорить обо мне?
- Конечно, они говорили о Вас, сказал Бендж Вианди.
-Нет, я привыкла и хочу здесь остаться…
-Неужели? – пискнуло Каланхоэ, - тебе нравится торчать в темноте?
-Я привыкла.
-Аида поливает нас водой, в которой стояли срезанные цветы! – проскрежетала Драцена.
-А разве может быть иначе?
-Конечно может. И еще нас должны опрыскивать, - заявил багряножелтолистый Кротон.
-Я жила этой жизнью и другой не знаю и боюсь.
-Вас могут и будут любить, и новая жизнь распахнулась для Вас, - сказал Добрый Волшебник Бендж Вианди.
Радермахера притихла, дала себя завернуть, Колерия защелкнула бумагу степлером, прищемив ей два листа, но это было неважно, совсем уже неважно…