|
|
|
Ноябрь 26, 2009
01:08 pm
ОПИЛКИ В ГОЛОВЕ
( Read more... )
|
Октябрь 19, 2009
01:09 pm
Моя Венеция Раз первый ( Read more... )
|
Сентябрь 30, 2009
03:55 pm
Кошка на своем дереве ( Read more... )
|
Март 30, 2009
01:16 pm
ЗА СКОБКАМИ Может быть, все дело было в «халатниках» – молодых потугородних самцах, состоявших, казалось, из волосатых икр и сала – в волосах, на блестящих угристых лицах, в бегающих глазах. Казалось, они все носили один и тот же халат, китайский, с невозможно изогнутым драконом на спине. Мать, которую все величали за глаза Гранд-Маман, меняла иногда по два халатника за год. Каждому она дарила по халату взорораздирающего цвета – лазоревого, японского розового, ультрамаринового… Почему-то Гранд-Маман считала, что молодой мужчина с таком халате неотразим. ( Read more... )
|
Март 24, 2009
04:56 pm
REFLECTIONS*
В углу за столиком псевдомраморным пил вот уже вторую чашку кофе и не переставал сам себе удивляться.
Он никогда не платил столько за кофе, да и представить себе не мог, что можно столько заплатить. Кофейня была обыкновенная – с европейскими ценами и постсоветским сервисом: как только он допивал чашку, немедленно подлетала девчонка в фартучке, явно понуждая заказать еще. Поэтому он пил кофе медленно.
Он был здесь вчера, пять чашек дорогущего кофе выпил, ее не дождался, а сегодня пришел снова с дурацкими цветами, по которым каждый может видеть, какой он идиот.
В отношениях своих с женщинами он всегда был точен, скуп и ловок. Он никогда не тратил на них денег и гордился этим. Никогда не влипал в отношения глубоко. Благодаря тому, что был прочно женат, всегда имел четкую продуманную тактику отступления.
Чувствовал за милю тех женщин, которые не будут вести себя столь бессовестно, чтобы рушить его двадцатилетний монолитный брак, о котором он им трогательно и подробно рассказывал. Легко находил этих совестливых, одиноких, жаждущих, и дарил им себя. Порой казался себе слишком расточительным – их так много, а он один. Никогда не дарил им ничего, кроме себя. ( Read more... )
|
Декабрь 26, 2008
04:27 pm
М ( Read more... )
|
Декабрь 18, 2008
12:48 pm
Первая любовь ( Read more... )
|
Декабрь 2, 2008
03:40 pm
Друзья, хватит бояться, давайте смеяться!
Москва 2010
Из очень торгующего Первопрестольная превратилась в город совсем не торгующий. В магазинах продавцы работают за обед, развозимый походными кухнями Продпомощи, платить им давно никто не платит, последняя выручка была в декабре 2008 года. Режутся в карты, лежа на пенках в спальниках в гипермаркетах, в М-Видео и Техносиле, Эльдорадо и иже с ними. Домой уходят с работы редко, моются под краном, обогреваются расковыренными из коробок обогревателями. В обмен на те же обогреватели из соседних книжных их собратья-продавцы носят им книги почитать.
Москва несказанно похорошела – никакого тебе транспорта, редко-редко протащится автобус, волоча за собой гирлянду прицепившихся безбилетников на скейтах и роликах, в то время как автобус пуст, за исключением дремлющего в нем контролера, взятого специально на эту должность из больницы Кащенко. Денег на бензин нет ни у кого, да и деньги стали какие-то странные, «еврубледо», деньги-кризиски, многоумный министр финансов решил поднять их престиж, объединив в названии все три великие валюты. Деньги эти существуют лишь в голом принципе. Никто почти не работает, а если работает, то по натуральному обмену.
Гастарбайтеры уехали в теплушках назад, к своим кишлакам и четвероногим баранам. Осталось только упорствующее коренное население. У кого были дачи, улепетнули туда, жить натуральным хозяйством. У кого была смелость и трезвый взгляд на жизнь, уехали в заброшенные деревни создавать комунны и родовые поместья.
Но многие остались ждать, когда же вернуться золотые времена царствующего менежмента.
Нужно заметить, что расчеты правительства провалились: народ как-то начал вредничать, прекратил спиваться и начал отчаянно драться за жизнь. Расчеты верхов были кристально чисты и просты – вызвать при помощи великой депрессии эпидемию самоубийств, а недосамоубившихся потравить паленой водкой. Но не тут-то было! Препятствия всегда активизируют силы для их преодоления.
Народ не оправдал расчетов правительства.
Метро приобрело вид дикий, электричества хватало только на сами поезда, эскалаторы встали, вестибюли и платформы утопали в зловещей и загадочной темноте. Пассажиры, с масляными лампами на груди, с мешками для пойманных крыс через плечо, переругиваясь, спускались вручную в бездонную тьму. Такие вылазки предпринимались только по крайней нужде – если нужно было, например, доехать с Юго-Западной до Выхино к брату, приславшему веточку, что есть, дескать, мешок пшена, часть калыма за дочку, могу и поделиться. Более незначительные расстояния покрывались на роликах, великах, скейтбордах, благо дороги были теперь пусты и безлюдны, за приятным исключением ворья, могущего невзначай и четверть мешка пшена из рук выдернуть – ну да на этот случай у каждого гражданина кастет имелся.
Электрички ходили по «кризисному расписанию», например, из Подольска в Москву ходил один поезд в день. За билеты давно никто не платил, железные рогатины на вокзалах давно растащили на металлолом. Отправлялся поезд только тогда, когда каждый пассажир делал вещественное подношение машинисту: кто яичко, кто стакан гороха, кто калачик, а кто и воблу. После сбора и подсчета(чтоб не уперли обратно некоторые особо предприимчивые дарители) поезд Подольск-Москва, набитый под самые брыла, тяжелехонько пер в столицу. Угрюмые мешочники обживали его под завязку. Сидели даже на железных сетках наверху, куда раньше заталкивали цивильные пассажиры свои чемоданы. Не представляли себе тогдашние цивилы, что значит «давка».
Когда мешочные пассажиры вываливали в чистый и благоуханный воздух московского вокзала, их уже встречала галдливая и обтрепанная армия экс-беловоротничковых. Мешочники, надсаживаясь, кричали: – Картошка, клюква, морошка, подкрепись немножко, меняю мешок картошки на три литра спирта высшей очистки.
-Эк ты задираешь, дядя, - удивился хлыщ в узеньком пиджачке и серьгой в ухе, вознамерившийся вместо трех литров спирта толкнуть склянку одеколона Хьюго-Босс( поддельного). Надменный мешочник даже и не поглядел на склянку с жидкостью цвета свежего удавленника.
-Да твоя испорченная спиртяга стольки закуски требуеть, не по кризисному нашему времени. Не буду я писчу переводить, чтобы вонь твою отбивать, – орет мужик.
-Картошка, капустка, моркошка, а взамен кофейку немножко, – весело кричит румяный парень. Наверное, чтобы преподнести своей девушке этот кофий - самый модный и дорогой подарок.
-Сало, сало, ешьте сало, чтобы встало, - орет приблатненный кривой мужик. Хлыщ Хьюго-Босс проталкивается к нему, но кривой, глянув на склянку, лишь ржет ему в лицо.
Хлыщ плачет и, отвинтив крышку, пьет сам свой одеколон. На том же вокзале у товарного поезда большая очередь. Стоят за европейской гуманитарной помощью. Европа как всегда прислала нам, что самой ей негоже – просроченные консервы и продукты, пойманные на «гм». Народ сам не ест, но откармливает этим «гм» отловленных в метро крыс, чтобы использовать тех в качестве сторожей и вообще устрашения.
Не все так жутко, товарищи люди, В Москве есть еще любовь и романтика. Мелькнет иногда в окне прехорошенькое личико, промеж выращиваемой на продажу петрушки и укропа, и бравый молодец, бывший водитель автобуса, стоя под окном и любуясь отражением лица любимой, орет во все давно некурившее горло – Выходи Люся за меня, у меня связи с Продпомощью самые налаженные и аппаратура самая прогрессивная. Аппаратура, как сами уже поняли, самогонная.
И Люся, опустив златокудрую головку на грудь, на коей висит скромный подарок любимого - пятьдесят граммов чая в холщовом мешочке- на миг задумывается о том, как бы ей все-таки познакомиться с самим завпродпомощью, и что жизнь тогда бы точно удалась.
Москва чиста и прекрасна, солнце восходит в совершенной тишине – птицы не поют, птиц поели, лишь мечутся на цепи огромные крысища, выкормленные генетическимодифицированной европгуманпомощью. Да воют в подвалах жилых домов взятые в заложники госчиновники, которых родное государство так и не выкупило.
По абсолютно пустой, замусоренной Тверской движется правительственный кортеж, в огромной центральной машине двое, испуганно обнявшись, насторожив большие упырьи уши, вслушиваются в угрожающее московское безмолвмие.
В аэропорту только один президентский самолет заправлен топливом и ждет вылета. Исландия высказала готовность принять гонимых близнецов-братьев но с условием уполовинить их честно-наворованный капитал в свою казну. Взлетная полоса скользка от гм и просто г накиданного безработным диким летным составом и работниками аэропорта, но это не страшно. Пугливо озирающимся, держащимся за руки госбраткам осталось лишь преодолеть заветные два метра до трапа….
|
Сентябрь 2, 2008
12:47 pm
ПАДАНЦЫ ЗВЕЗДЫ Вчера у метро видела котят в картонной коробке – «Отдам в добрые руки», один был рыженький, он спал между пестрым и серым, в нем, как мне кажется, узнала себя. Отдамся котенком в добрые твои руки. ( Read more... )
|
Август 28, 2008
12:08 pm
ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ВОЗБУЖДЕНИЯ В ТВЕРДЫХ ТЕЛАХ Главным образом, конечно, эта бородавка. Покрытая сизыми волосками, у самой левой ноздри, она сразу прочно приковывала внимание собеседника и он постоянно возвращался к ней взглядом.
|
Август 12, 2008
04:18 pm
АННАПУРНА
Человек есть то, чем он владеет, а это в свою очередь владеет им. Покажите мне, чем вы владеете. Длинные ресницы не в счет, ваши синие глаза тоже, в старости, Юстас, вы будете несказанно смешным. Пари держу, даже волосы будете красить. Мне никогда не причесать волосы так гладко, как у вас – какой-то особый секрет, не так ли? Немножко от Венсана Перена из «Аромата любви Фан-Фан», но первое, о ком я подумала, когда увидела вас, о французике из фильма «Отчим». Я вас смутила, вам не по себе? Привыкли, что женщины держат свое восхищение при себе, и бережно, словно сосуд с жасминовым маслом уносят Ваше привечание глубоко вовнутрь своего тела и будущих своих воспоминаний. А тут я, крыловская ворона, каркаю что есть мочи свое восхищении вами, а сыр все еще при мне.
|
Август 3, 2008
Июль 21, 2008
10:44 am
Общий вагон ( Read more... ).
|
Июнь 16, 2008
Ноябрь 2, 2007
04:45 pm - Рассказ
Моим друзьям
Она непроницаема, потому как не распознаваема сразу на лотке у книгопродавца либо в пустоватом лабиринте утреннего книжного магазина из породы центральных.
Ввинтиться бы мгновенно в строчки и вычленить ту, которая схватит, повлечет за собой и совлечет ненавистные покровы с долго мучавшей тайны. Книга бесконечно таинственна и многообразна в своих обещаниях.
Она бездонна, гулка и бесплотна, пока не обретешь полную власть над нею и не утащишь в сказочную свою пещеру, дабы привалить к ее многочисленным счастливым собратьям.
Когда позже в покое, относительной внешней и полной внутренней тишине осторожно заглядываешь в ее гулкость, на дне в ответ блеснет и перельется сказочный отсвет серебра.
Заданный вопрос вопросом тебе и возвратит, если не превратится он в утверждение, а то и в приказание!
Стяжать постижение пути.
Стяжать постижение пути.
Для этого и острые-преострые карандаши, колья, охраняющие замок из слоновой кости. Раньше они были колючками, страшными иглами росшими вовнутрь меня и заставлявшими сердце рваться чужой болью. Никогда не мечтала избавиться, променять на что-то, знала,придет время и узнаю зачем.
Иглы делали живой, заставляли исходить сукровицей и без того малокровную душу, но это было то, за что стоило держаться и что в свою очередь держало меня. И вот где-то прочла – католики учудили, выясняли на каком-то древнем соборе сколько ангелов могут поместиться на кончике иглы.
Иглы, вы понимаете, иглы!
Все обрело свой окончательный и весомый смысл – и боль своя, и боль за отсуствие боли, и бесконечная боль других, повсеместная и непрекращаемая. Тогда иглы вышли сами собой и стали – нет, не иглами дикобразьими наружу, коими так кичатся оптимисты, а карандашами и ангелами, которых, доложу вам – тьма и сонм.
Писать, просто водить карандашом по бумаге, без всякой цели поначалу, не поддаваться соблазну ведения репортажа с событий собственной жизни.
Просто наточить карандаши, поприветствовать всех ангелов и припустить вперед по внемлющей белизне.
Кончится все это прекрасно – допишусь до какого-то слова, вроде иероглифа, который, имея множество значений прольет свет на самое главное невслух сказанное и не мимолетно подуманное.
Японский не все знают, ну да ведь и книги написаны для тех, кто умеет читать и всякой грамоте разумеет.
Поднаторев в этих потаенных поисках, приучив себя вслушиваться, не покладая души, можно услышать мысль того, кто умеет читать на одном языке с тобой.
|
Октябрь 30, 2007
10:30 am
R
Быть несчастным – роскошь, всяким карнеги недоступная.
Признать себя несчастным – смелость, а то и наглость, коли не корысти ради, а токмо…токмо что?
У задекларированного ослепленного правдой несчастья могут вырасти крылья. И когти, и корни – все, что захотите…
Бывает несчастье непризнанно-неназванное, в самом себе – это наоборот норовит корни и крылья обрубить, если те ненароком во сне выросли.
Самому решать, каким быть горю, а то оно само решит твою судьбу заодно со своей.
Бывает оно как бы наружу, навынос, вот, дескать, смотрите на меня и сострадайте – а там, глядишь и смеется в маникюренный кулачок над тобой же, ну да это так, в сторону.
У такого несчастья тоже кое-что имеется, не крылья, нет, тем никогда не вырасти – а вот когти, да, острые, блестящие…Это такое несчастье-счастье – цепкое, острое, четко по делу.
Чем более поешь несчастие, тем явственнее в обрывках майи копошится подлинная его суть. Петь, петь громче, вслушиваясь в эхо, а главное, не оборачиваться, а то любой пень лешим покажется, а обернутся чертовки-сильно хочется.
Было, было время беспросветного стоицизма и безраздельного господства Стыда. Надо было улыбаться, улыбаться, когда орел клевал твои внутренности, внушать себе, что так мол и надо, пусть-де клюет засоренные некондиционные внутренности и разговаривать с орлом, доброжелательно и сдержанно.
Обнаружить, отловить и долго изучать под микроскопом, для этого наверное страдание, для осмысления, для преодоления.
Да, именно так, Рильке сказал – путь без препятствий ведет в никуда, то есть, может и не сказал, но пусть будет так, кавычки поставите сами.
У преодоления есть цель, не в себе самом его цель и причина.
Никак не вычитать в книгах насущного, кто-то написал, - кто-то должен читать, можно правда спрятаться и не читать. Только сам автор с любовью повторяет и вдумывается в написанное. Хотя бы он, и то мясо, говорил один шутник, держа за лапки прихлопнутого комара.
Читать не то, что хочется, а то, что требуется, это ад, особое его отделение – подтверждено свидетельскими показаниями.
Невозможно скрыть или замазать несчастие, напротив, замазка как-то особенно несчастие подчеркивает – страшны бывают эти накрашенные женщины с мольбой в глазах.
Не все видели счастливого человека. Без натуги-карнеги счастливого – летел-громыхал мимо, смеясь, бормотал на ходу, размахивал руками, глазами, вы расступились все тогда.
Все, что можно было – оборачиваться до судороги в шее ему вослед и, подняв перышко из его крыла поскорее спрятать его за пазуху. Близко к сердцу.
|
Октябрь 15, 2007
01:51 pm
Цейтнот
Очень мерзли ноги. Ступни еще куда ни шло, но вот коленки…Незачем было надевать такую короткую юбку.
Незачем, а главное не для кого. Ему-то все равно.
Почему-то поздняя осень кажется холоднее зимы. Стоять и ждать у метро женатого мужчину. Хорошо, что никто не догадывается. А вдруг догадывается?! Нет, только не это!
Поначалу, когда их встречи еще были тайной сладостной, тайной этой хотелось поделиться, шепнуть, намекнуть кому-нибудь, причем с явным с оттенком похвастаться. Теперь охватывал ледяной ужас, что если узнают старенькие родители, им бедным не понять. Как будут потешаться ушлые подруги «умеющие жить», учить, давать советы, совать книжонки.
Стоять на промозглом ветру, ждать, когда за тобой заедут, чтобы отвезти в квартиру, на пару часов уступленную другом. Еще хорошо, что успела в столовую на работе заскочить, а чтобы и придавалась бы любви весь вечер на голодный желудок.
Креативная мысль для рекламщиков – «Наша тушь на ваших ресницах и вы никогда не будете плакать!»
А плакать очень хотелось, горячая влага напирала изнутри, и казалось невероятным, что удается ее сдержать.
Какое унижение! Может быть, это он нарочно опаздывает?! Может, пытается таким образом избавиться от нее? Поначалу встречи были действительно волнующими, неужели это действительно когда-то было?! Неужели можно было и впрямь поверить, что он разведется. Даже без вопросительного знака, более чем наивно. Это как комплимент, никто же не думает, что ты и вправду красива, но фраза эта дает явные преимущества.
Я женюсь на тебе, когда разведусь, - это что-то вроде ключевой фразы из трактата о бесплатном сексе. Сначала на съемных квартирах поближе к ее району, затем на квартирах в районах подальше в хрущобах подешевле, ну а потом уже, чтобы вовсе не платить, одалживался у понимающе подмигивающих дружков ключ на часок-другой; а бывало и на нежитью пахнущих чужих дачах на несвежем чужой жизнью пахнущем постельном белье… Вот и все. Гнусность, как она есть. И винить некого. Лишь себя. И рассказать некому – стыдно.
Все-таки тушь потекла, мысль для рекламщиков пропала втуне. Интересно, что такое «втуне».
Мерзкая привычка употреблять слова, значения которых ты или не понимаешь или знаешь смутно.
«В туне» - интересно, пишется вместе или раздельно? В туне, втуне, вту не, вт уне. Не замечашь, как начинаешь бормотать вслух, но хоть плакать перестала.
Хлюст с колтунами, хитроумно опутавшими всю голову, говорил в пустоту, а на ухе, нечто, весьма смахивающее на слуховой аппарат, посверкивало синим неоном время от времени. И оттого, что хлюст говорил, скосив глаза вниз, получалось, что он обращается к ее краснеющим сквозь колготки коленкам.
Коленкам стыдно, и это всем видать. Борщ из столовой напомнил о себе очередным приступом изжоги. Зачем они туда льют уксус? Чтобы лишний раз напомнить, что еда казенная?
Отчего все так страшно? Может, это расстройство логики? Или душа просто зажмурилась, надеясь на чудо, надеясь на невозможное?
Помимо хлюста в поле зрения еще кто-то мреял в поле ее зрения. Остальные люди-человеки, мельтешили, неотступно стремясь в обоих направлениях, и почти автоматически она поворачивалась, чтобы избежать толчков.
Вот, наконец, и герой романа. Нет, скорее герой пасквиля, водевиля с подкроватным любовником, честным идиотом -супругом и все такое. Раз показала его фото подруге -«Смазливый, стареющий, провинциальный мужчина» - последовал точный вердикт. Можно было добавить – «вульгарный».
В туне, втуне, вту – не.
Казалось, это малопонятное слово можно наделить каким-угодно магическим смыслом и оно даст тебе все, что захочешь, - свободу, силы, ясность ума.
Даст волю, решимость, решительность (какая интересно, между ними разница?). Мой знак Весы, для Весов характерна постоянная вынужденная вежливость, не будьте тряпкой, предупреждают все гороскопы, и тогда об вас не вытрут ноги! Весы-весами, но есть же у меня асцедент, ну какой-нибудь. Не знаю какой, пусть он будет называться «втуне» - и я смогу все изменить. Изменить своей вынужденной вежливости.
В туне, вту-не, втуне!!!
Все как обычно, на любые упреки и неудобные вопросы – «Ты что, маленькая, что ль?»
В ту не, втуне!
Они стояли друг против друга, атланты, подпирающие собственную гнусность.
И тут, когда очередная горячая волна встала комом в ее горле, к ним подошел некто.
Некто выглядел странно – широко расставленные аквамариновые глаза на обычном лице пропойцы – на носу сложный узор красных сеточек, опухшие щеки, трясущаяся голова. Короткие штаны и красно-желтая грязная куртка венчали его эклектичный вид.
«Друг» - проникновенно и глубоко выдохнул он мощным перегаром.
«Друг, никогда и ни за что не обратился бы, если бы не обстоятельства» - последнее слово он проговаривал в два шатких приема.
«Друг, - но вот что странно, аквамариновые глаза его были вовсе не красны, и в них не было и следа хмеля или размытости взгляда, наоборот, парадоксальные эти глаза, как бы с другого лица позаимствованные, смотрели пристально и насмешливо.
-Друг, очутился совсем без денег, попал в цейтнот».
И тут горячая волна прорвалась невозможным, невероятным, сумасшедшим молодым хохотом
– Куда, куда вы попали?! – и вот она уже не могла остановиться, слезы, но уже совсем другие выступили у нее на глазах, она согнулась пополам от смеха.
И тут вcе, все стало ясно – даже тайное значение «в ту не».
Сунув аквамариновому гаеру содержимое обеих карманов, вывалив даже тушь на странную, без всяких линий ладонь – она, не прекращая смеяться дунула в метро вниз по лестнице, забыв абсолютно про все, и в вагоне, смех нет-нет, да и скрючивал снова, люди отсаживались, как от бомжа, как от сумасшедшей, но она смеялась этому еще пуще. Ехала она долго и это была самая счастливая поездка в ее жизни.
Никогда большее коленкам не было стыдно за нее.
И значение незнакомых слов она не торопится узнавать.
Успеется.
|
Октябрь 3, 2007
01:39 pm
Чудодейства Кота Батона
Кот Батон знал, что скоро умрет.
Это его не печалило. Его только заботило, как именно он умрет.
Коты ведь совсем не такие, какими мы их видим. Черт знает, что можно прочесть в их ленивых сощуренных глазах.
Сначала его звали Баюн. Потом его кастрировали и он стал называться Батоном. Сами понимаете почему.
А Баюном прозвали за всякие папранормальные его способности. Предсказывал, знаете ли. Думаете погоду? Это само собой.
Если забирался на свои полати у батареи и урчит – или дождь, или снег, ждите обязательно и прогноз можете не слушать.
Нет, Баюн умел предсказывать приход хозяйки или гостей, чувствовал, если кто-нибудь собирался умереть из соседей или родственников. Беспокоился очень, шерсть дыбил, со шкафа на подоконник прыгал.
Ставши Батоном, он отяжелел, и не то что прыгать со шкафа, а дойти через комнату до полатей у батареи за один раз не мог.
Валился на бок, вытягивал лапы и дремал. А гости над ним смеялись.
А ему-то что? С неописуемым презрением он приоткрывал на самую малость колдовские желтые глаза и смотрел на самого голосистого гостя. Затем, чувствуя, что спать ему все равно не дадут, шел в переднюю и там гадил в ботинки гостя. За это ему влетало, конечно, ну а как без этого?
А сейчас Батон предчувствовал собственную смерть.
Он знал, что если примет смерть от кого-то, он умрет раз-навсегда-насовсем.
Если он выполнит свое предназначение, то спокойно перейдет в свою четвертую жизньи сможет воспользоваться правом выбора перед следующим воплощением.
А вы разве не знали?
У таких непростых паранормальных котов есть свое предназначение. И они об этом прекрасно знают.
Он нес в себе то, что осознали и обожествили в батоновом пращуре древние египтяне.
Дело в том, что Батон мог быть проводником. Он мог перевести страстно пожелавшего через реку времени.
Это взяло бы все его жизненные силы, и он мог бы легко уйти из этой жизни с чистой совестью и правом выбора перед следующим воплощением..
Беда была в том, что он не читал в людях, которые приходили к его хозяйке каких-либо сильных желаний, связанных с перемещениями во времени. У них не было вообще никаких сильных желаний.
И только сейчас, предчувствуя свой близкий переход, его наконец обдало волной желания необыкновенной силы. Этот чудак жил над квартирой, где жил и томился кот Батон. Чудак ухитрился залить евроремонтную ванную комнату хозяйки Батона. Он бормотал извинения в ответ на ее гневный визг. Но мысли его блуждали далеко, и он опрометчиво согласился подписать выплату драконовой неустойки. Батон стал тереться у ног интересного чудака, и его вновь обдало жаром необычайного желания. Шерсть встала на нем дыбом, и по спине пробежал сноп электрических искр. Чудак нагнулся и погладил дрожащей рукой толстую холку Батона. Тут Батону удалось взглянуть в глаза чудака и с чувством необыкновенного счастья он прочел в них свою Смерть, а стало быть, и свое Освобождение.
Надо же было быть таким невнимательным! Где теперь взять денег, чтобы оплатить ей ремонт? У нее вся плитка поотклеивалась. А какой ужасный у нее голос! Вдвое больше отдашь, чтобы только больше с нею не встречаться!
Занять, как всегда занять. Сплошная жизнь взаймы. Хорошо еще находятся те, кто одалживает. А ведь сколько книг можно было бы купить на деньги, которые теперь придется отдать этой выдре, чтобы она обратно розовую плитку прилепила. Вот так всегда! Ведь вывесил же на двери список, что нужно проверять перед выходом из дому – ключи, деньги, проездной, пропуск, телефон, проверить, выключен ли газ, поставлена ли квартира на охрану, а вот надо было еще про кран написать, в ванной и на кухне.
А все-таки жизнь прекрасна, это мой главный секрет. Вечером, когда я могу остаться один, когда я могу разговаривать с Вселенной на тысячи разных голосов – какое это блаженство! Потаенное, надежно зашифрованное, ни с кем неразделенное, и неделимое. А ведь когда-то я знал только французский и итальянский, не зная, сколько еще жизней мне доведется проживать с каждым изучаемым языком.
Странное какое чувство после этого кота, словно у него есть своя невыболтанная потаенная жизнь. Конечно, есть, ведь он просто не может ничего выболтать. И все-таки странно, словно я видел его раньше. Может быть во сне?
Я вижу языки пламени, охватившие свитки, струйки дыма, ползущие из щелей. Но я опережаю их. Закидываю книги в повозки, а кони в них впряжены крылатые, мы взлетаем в самое небо. Опередить их всего лишь на полчаса. Спасти то, что было уничтожено, книги, рукописи, Боже, иметь возможность прочесть то, что исчезло, что было поглощено временем!
Десятки сожженных городов, тысячи навсегда утраченных книг, выискивая в истории подобные моменты, он почти задыхался от внезапного сердцебиения. Ему казалось, что в числе уничтоженных книг есть какая-то необыкновенно важная, которая дала бы людям и свет и свободу. Он с детства был поражен страстью к познанию, и это вело его вперед, страсть ослепила его так, что он даже не заметил, как женился, хотя и почувствовал облегчение, когда развелся. Книги были его всем. Он был в них, и они были в нем.
Но сны об исчезнувших и уничтоженных книгах стали преследовать его все чаще, они были такие реальные и отчетливые, что иногда он просыпался весь взмыленный и счастливый, но видя все те же пыльные завалы книг вокруг себя, а не те призрачные манускрипты и крылатых коней, увозивших его с драгоценной ношей в самое небо.
Последний сон привел его в неописуемое волнение. Такое уже снилось. Он второпях выгребает пергаменты из уже дымящегося здания, его ждет повозка и кони все те же крылатые знакомцы, но вот только в повозке сидит вчерашний толстый серый кот с желтыми глазами и страшным человеческим голосом говорит «Скорее!».
Проснулся в поту, но такой радостный, такой, словно бы продолжая слушать музыку сфер. Хотя кота очень испугался.
Надо бы его усыпить. Он капризный и противный. Царапается, не ласкается совсем. В ботинки Родику нагадил. Все равно они кастрированные долго не живут. А не кастрировать нельзя было. Вонища от него несусветная. Шерсть везде оставляет. Потом он какой-то не очень мне подходящий. Раньше эта порода была в моде. А сейчас у стильной девушки должна быть маленькая собачка. Чи-хуа-хуа, как на рекламе с Пенелопой Крус. Дорогущая конечно, ну да это ведь не на один год. А то над котом все смеются, а я его для стильности покупала. Странная тетка продавала, никогда таких не встречала, вылитая колдунья из сказки.
Я девушка чувствительная, не могу сама этими делами заниматься, отдам Родику, он отнесет ветеринару его усыпить. Пятидесяти долларов хватит?
Спустя десять дней после вышеописанных событий
Вот черт, ну надо же было ему исчезнуть, я уже все материалы заказала, рабочие завтра придут, а это чмо пропало без вести. И на работе ничего не знают, и бывшая жена волнуется, алименты он ей хорошие платил. И надо же, это чмо еще и Батона с собой прихватил. Зачем ему этот жирдяй?
И где-то они теперь?
Действительно, где? :)
|
Сентябрь 25, 2007
02:23 pm
Чай по четвергам
Она была счастливым человеком.
Лучащимся от счастья человеком. Как и я, она преподавала английский, расписание у нас по четвергам совпадало и в перерыве между занятиями мы пили чай с ее вкусными домашними плюшками.
Мне нравилось на нее смотреть. Приятной полноты, средних лет, красивая, живая, очень обаятельная дама.
Она первой разговорила меня, и с нею мне не приходилось быть все время настороже. Она не расспрашивала. Она рассказывала. Она делала это с таким могучим упоением, что невольно вовлекалась в него и я. Она была истинным воплощением домашнего очага. Вся моя взвихренность опадала в ее устойчивом присутствии и я отдыхала с ней душой и мыслями.
Я никого не встречала, чья жизнь казалась бы мне такой ясной, устойчивой и безоблачной. Чья жизнь была бы так наполнена теплым бытийственным смыслом.
Я восхищалась ею. Мне казалось, у нее есть ключ к тайнам бытия. Казалось, слушая ее, я записываю в своем сознании рецепт счастья. Когда она рассказывала, ее семья была всегда с нею, в любом разговоре она упоминала мужа, сына и собаку.Полное и чудесное единение со своими близкими во всем.
Это доставляло особое удовольствие – ей, а теперь и мне: – вникать в подробности привычек мужа и сына.
Каждый четверг я предвкушала плюшки с корицей и новые маленькие новости чужой, но столь знакомой мне семьи.
Я даже начала понимать тех, жадно смотрит сериалы.
У чужого огня ведь тоже тепло, не так ли?
Когда мне становилось невмоготу в моем одиночестве и неустроенности, я всегда вспоминала о таком чудесном, простом человеческом счастье, какое было у нее.
Наверняка у нее всякая вещь имеет свое место, в прихожей в аккуратно в ряд стоит начищенная обувь, вкусно пахнет пирогами, муж дремлет на диване, укрывшись газетой, на маленьком огне тушится мясо, оно будет готово как раз к позднему приходу сына, тикают большие настенные часы и собака тихонько повизгивает во сне.
Когда я возвращалась в свой привычный, почти первозданный, домашний хаос и, рыча от досады на себя, пыталась выискать в клубке проводов нужный штепсель, чтобы зажечь свет, я порой думала о том, как контрастны наши с ней жизни.
Ее востребованность. Моя неопределенность.
Ее ясность и мой разброд.
Но вот я ухитрялась-таки найти нужный провод, вспыхивал свет, и я погружалась в свой мир книг, фильмов и размышлений.
Чудесный мир, волшебный мир.
В этом мире давно уже не было мужчины.
И все сложнее было объяснять мое одиночество. И все больнее от бестактных вопросов.
Все очень усложняло то, что я отказывалась спрятаться за обычными отговорками – вроде «а я и не хочу замуж» или «сейчас невозможно никого приличного встретить». Нет, я не люблю отговорок.
В моей жизни вот уже некоторое время не было вообще никаких отношений.
Потому что все, что мне предлагалось, можно было разделить на два типа. Первый вид отношений, - когда пользуются тобой эмоционально и физически. А ты, все прекрасно зная, идешь на эти отношения от крайнего отчаянного одиночества.
Вторая разновидность, более редкая – когда какой-нибудь добродушный лопушок предлагает тебе попользоваться им эмоционально и материально.
Перейдя в свой очередной виток развития, я осознала, что ни один из двух предлагаемых мне видов ничего общего с настоящими отношениями не имеет.
И у меня хватало достоинства и решимости не довольствоваться эрзацами.
Итак, будучи одинокой, неустроенной, нелюбимой и запутавшейся в собственных противоречиях, я испытывала странное чувство по четвергам, когда я встречалась с нею, с моей настоящей противоположностью.
Глядя на ямочки у запястья ее полной руки, держащей чашку, на широкое обручальное кольцо, слушая скорый и уютный говорок, пытаясь угадать составляющие ее характерного парфюмерно-кулинарного запаха, я просто ловила капли переполняющего ее ликованья. Да-да, именно ликование, а не хвастовство, это и завораживало меня.
Муж Степаша не может спать в тишине, представляете себе, он засыпает только, когда работает телевизор. У него такая драконова диета – ни сахара, ничего сладкого, сами знаете, диабет. Так вот, он просит рассказывать, какой вкус у торта, который ты сейчас ешь. Нюхает печенье, в магазине прямо неприлично, нагибается над булочками низко-низко, вот-вот лизнет.
А собака – ну надо же было Степаше его Гаем окрестить, у собаки проблемы, мальчишки его геем и гаишником дразнят.
А он хоть слов и не понимает, но интонацию остро чувствует, и двоих особо дерзких чуть не покусал. Были проблемы с родителями.
А Шурочка уже третью работу за год меняет, говорит – надо соответствовать. А чему соответствовать-то, этого он не объясняет. А девушки ему звонят все время разные. Он отшучивается, говорит - по телефону СПИД не передается..
Через три месяца нашего четвергового общения случился обвал.
В перерыве пить чай она не пришла: мне сказали, что она заболела. Ее мобильный был выключен. Домашнего я не знала. А в следующий четверг ей нашли замену – тоже приятную и общительную даму.
Которая и сообщила мне, что с мужем Степашей наша героиня восемь лет как в разводе, сын женился и живет теперь в Питере, к матери приезжает раз в год. А Гай давно умер.
Тем вечером я, как всегда, ругаясь, пыталась зажечь лампу, распутывала клубок проводов, сидя на корточках в кромешной тьме. Но вдруг я остановилась, и задумалась: а стоит ли вообще включать нелюбимый электрический свет? Повозившись самую малость, зажгла свечи и отпраздновала свое царственное одиночество. Клубок проводов я распутала на следующий день.
Было только чувство потери, словно украли у меня вещь, не имеющую никакой ценности для вора. Зато очень мне дорогую. Например, кулинарный рецепт. Плюшек с корицей. Или рецепт счастья. Ну так что же? Придется придумывать новый самой.
И ключ к тайне бытия наверняка затерялся в первобытном хаосе моей комнаты. Немного усилий - и он отыщется.
С тех пор я изменила расписание. Я больше не работаю по четвергам.
|
Июль 9, 2007
02:45 pm
Невеста
Здесь у нас все по-старому. Только вот мой-то опять того. Всегда таким был, скользкий как угорь и никогда его не ухватишь.
Не поймаешь на месте преступления… Другие мужики, как мужики. Кто без греха–то? Ну напьются, ну загуляют с бабой какой чужой – ну так это же у всех на виду. Потом к жене приползет, а она ему даст пару раз в ухо и все… А мой–то…
Всегда знала, что он от меня гулял, но никогда не могла его поймать за этим. Переглядывался с бабами как-то особенно, со значением. Думаньем он мне изменял, вот что…
Сидит, молчит и об них думает – о других. А я–то распаляюсь, видя что он не обо мне думает. Кричу, даже укусила его раз. А он ничего просто отодвинул меня, словно меня и нету. Когда совсем хворый стал, не давал ходить за ним, сеструху свою вызвал, та и ходила. Ничего она бабочка, не вредная, но обидно мне было хошь вой. И за что мне это все?! С женщинами–то дачными всегда словом веселым перебросится, поздоровкается, съерничает чего-нибудь, и любили его дачники непонятно за что. Только с ними–то он был один, а со мною, совсем другой, прям каменный. И за что, ну женился он на мне из-за брюха моего тогда, так что ж теперь казнить меня за то? И всегда-то я с ним мучалась, лучше бы дрались мы что ли. И вот теперь опять он мне изменяет…
-Баба Лара, так ведь муж Ваш год как умер, - у меня прошли по спине мурашки, никак свихнулась бабка.
-Ну и что, что умер! Изменяет мне и там. Вот, невесту ему подсуропили.
-Какую невесту?!
-Так ведь мазурики на кладбище те еще, взяли да и бабу какую-то молодую ему в ноги поклали. Сужусь вот с ними теперича.
-Как же так вышло?
- Люди говорят, что те, у кого денег нету на место на кладбище, те в чужие могилы своих покойников сунуть норовят. Но здесь не без евойной воли все заделалось. Думаешь он тут безучастный?! Как бы не так, знаю я его, паскудника, всегда-то у него получалось у меня под носом делишки свои кобельи обделывать…
-И что Вы судом-то хотите отвоевать? Компенсацию?
-Не... Выкинули чтоб ее, невесту эту, развратницу к чертям собачьим от мужа мово законного…
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
444anna